Александр Власенко
О роли зрительных иллюзий в ринговой экспертизе собак и породном разведении

Spellcheck, оформление: ТаКир, 2008

Иллюзии при экспертизе собак, к сожалению, имеют место быть. К еще большему сожалению, они оказывают серьезное влияние не только на какие-нибудь передвижки в ринговой расстановке, но нередко и на всё целиком направление в развитии породы, что обусловлено общепринятыми методами отбора производителей по их выставочным успехам. А здесь, при существующей системе разведения, основанной на «тиражировании» чемпионов красоты, повороты и, соответственно, утраты, могут быть непоправимыми. Вряд ли кто из мало-мальски опытных экспертов не найдет в своей памяти тому примеров. Зато эти же эксперты могут не согласиться с утверждением, что иллюзии есть явление заурядное, а вовсе не исключительное или случайное.
Прежде всего, что такое иллюзия? По Ж. Годфруа, «иллюзия характеризуется наличием сенсорных сообщений, неправильно расшифрованных одним человеком, а иногда и многими людьми».
О некоторых зрительных иллюзиях собаководам известно давно. Например, о влиянии окраса. Черные, скажем, доги при одинаковых фактически промерах смотрятся изящнее и беднокостнее тигровых, а тем более палевых. Либо о длине шерсти: кавказские овчарки с длинной шерстью кажутся мощнее и внушительнее, нежели короткошерстные. А разве разлинная собака любой длинношерстной породы не выглядит нескладнее и кургузее самой себя, но только нормально одетой? Сюда же, к известным иллюзиям, можно отнести воздействие длинно и коротко купированных ушей на восприятие форм и размеров головы, и эффект алертности, когда собака высоко поднимает голову, напряженно выискивая в толпе зрителей своего хозяина, и т.д., и т.п.

Рис.1 Коротко купированные уши придают голове немецкого дога некую простоватость, а высоко посаженный хвост у боксера создает видимость более компактного корпуса и маскирует излишний наклон таза.

Это всё те иллюзии, которые возникают у людей неискушенных. Эксперт же, которому опыта не занимать, на такие крючки, конечно же, попадаться не имеет права. От него требуется оценивать и описывать не то, что видится, а то, что есть на самом деле. Хотя, понятно, и для эксперта внешняя эффектность экспоната может быть немаловажной. Впрочем, у нас речь идет не об этих, известных, иллюзиях.
Не так уж редко встречаются иллюзии трудноразличимые, выявить которые за счет одного только опыта ринговой работы нельзя, но нужны для того серьезные знания и хороший глазомер. А вот с этим у нас (да и не только у нас, а и в европейской, и в американской кинологии) проблем хватает.
От практики применения собак, где познается истинная цена экстерьеру, наши эксперты (за исключением разве что охотников) почти поголовно оторваны, с биомеханикой и локомоцией (теорией движения) знакомы лишь на самом поверхностном уровне, биометрией и хронометражем им заниматься зазорно, даже рисовать мало кто умеет (а эксперт без рисовальных способностей, то есть не владеющий линией, не видящий ее, какой же он, к чёрту, эксперт?!).
Как таких экспертов делают, ни для кого, в общем-то, не секрет. Где поточным методом, где позвоночным, где на семейном подряде. Бывают и ручной сборки, в смысле, «рука руку моет», и лапчатые, и альковные. Прежде даже кобелиных встречал (это когда категорию давали владельцу классного импортного кобеля, в целях, разумеется, легкого доступа к использованию последнего в разведении).
Как бы там ни было, но если эксперту приходится судить, то волей-неволей он должен чему-то учиться. Чему он может научиться в принципе – это второй вопрос. А первый и главный: чему он учится? Что значит «эксперт прошел хорошую школу»? Ведь это не об учебных курсах говорится, курсы – тьфу! Грызть и переваривать гранит кинологии возможно и в домашних условиях. Вызубри три-четыре дельные книжки – получишь результат не худший. Суть же «школы» для нынешнего эксперта заключается в перенимании ухваток и методов другого, желательно очень известного или даже знаменитого эксперта, то есть в подражании. Однако, слабое место подражания в том, что «организм воспроизводит действия модели, не всегда понимая их значение» (Ж. Годфруа). Теперь: как это выглядит, применительно к экспертам. Один подражает другому, тот – третьему, и так по цепочке до того, кто сам когда-то приблизился к истине и что-то в ней понял. Но, уразумев многое, основоположник применял, демонстрировал не всё, что знал, а только необходимое, соответствующее современной ему практике. Для первого подражателя и это было откровением, он тоже что-то упростил, рационализировал для каждодневного употребления. Ну и так далее, до полной профанации. В итоге, дойдя до другого конца цепочки, живое знание превращается в куцую схему, мертвую догму, прикрываемую высоким именем основоположника. Если суть выхолощена, то реальной ценностью обладают уже не ущербные схемы и догмы, а ухватки, к этим схемам прицепленные.
А сегодняшнему эксперту знания тем более не нужны: правила судейства на выставках «эфцеишного» пошиба не требуют даже никакого связного объяснения расстановки, ни, тем более, подробных описаний. Вполне достаточно ограничиться несколькими штампованными фразами в адрес победителей ринга.
Это всё к чему: эксперт, не знающий сути породы, то есть ее реального применения, не изучивший систематически ее предельных возможностей, навесивший на свои глаза шоры шут знает кем и когда придуманных «незыблемых» канонов, такой эксперт не в состоянии отсеять зерна от плевел, он легко становится жертвой иллюзий в силу своей неспособности критически и здраво оценить то, что он видит. Он не эксперт.
В качестве примера рассмотрим один из наиболее часто встречающихся случаев «скрытой» иллюзии. На рисунке 2 изображены две линии верха среднеазиатской овчарки. Собственно, это одна и та же линия верха, только повернутая под разными углами, в чем нетрудно убедиться, совместив рисунки через кальку. Но почти любой эксперт, сравнивая две эти одинаковые линии с позиций общего экстерьера, обнаружит в нижней линии массу недостатков: низкую холку; резко выраженную переслежину; мягковатую, а то и провислую спину; слишком выпуклую поясницу; короткий крестец. А может и еще что-нибудь.

Рис.2. Эти две разные линии верха на самом деле совершенно одинаковы.

Отчего такое происходит? Возьмем две абсолютно одинаковые дуги (рис.3), но расположим их так, чтобы при рассмотрении первой взгляд скользил только сверху вниз, а по второй взгляд сначала поднимался вверх, а потом опускался вниз. Если эти дуги показать неподготовленным людям, то большинство из них скажет, что вторая дуга более выпуклая, чем первая. Этот зрительный обман кроется в особенностях нашего зрения. Упрощенно объясняя, мы оцениваем выпуклость линии по величине работы, совершаемой нашими глазами. Движение зрачков вверх и вниз бессознательно оценивается нами как работа большая. Если дать людям возможность рассматривать данный рисунок в разных ракурсах, то количество верных ответов заметно возрастет. Человек же с тренированным глазомером и знающий о «коварствах» своего зрения вряд ли обманется и при первом предъявлении.

Рис. 3. На самом деле длина и кривизна этих дуг одинаковы, хотя легко может показаться, что это не так.

Но это не всё объяснение. Эксперт ошибается, прежде всего, потому что он отталкивается от привычных канонов, привычных систем отсчета; он не видит подлинной картины, потому что видит другое – то, чего нет. Вот самая неприятная из иллюзий: видеть не то, что есть, а то, что хочешь видеть, потому что так видеть приучен.
Когда шаблонный подход к экспертизе принимает массовый характер, он делается просто опасным. Стоит «скрытой» иллюзии распространиться, и она может поставить под угрозу физические качества, здоровье, работопригодность целых популяций и пород собак. Едва ли не самой трагичной иллюстрацией этому может служить история замены поголовья немецких овчарок в России, когда популяция собак «гэдээровских» кровей в течение нескольких лет оказалась вытесненной много худшими по своей пользовательной пригодности собаками западногерманских выставочных линий. Краеугольным камнем этой драмы явилась идея о конструктивном преимуществе овчарок «овального» типа сложения (т.е. фактически типа, характерного для выставочных линий ФРГ) перед овчарками «треугольного» типа (ГДР). И хотя на практике «овальный» тип своих преимуществ отнюдь не подтвердил (всё было как раз наоборот), однако идея эта не только не получила достойной отповеди у большинства экспертов, но была воспринята ими как нечто само собой разумеющееся. В их глазах она виделась настолько доказательной с точки зрения теории экспертизы, что противопоставить ей тут ничего не смогли даже самые отчаянные противники нового направления. Предлагали сравнивать скорость бега рысью и выносливость, конституцию, выразительность, рабочие качества наконец, но ни одного контраргумента с позиций оценки собственно экстерьера никто не выдвинул.
Чтобы понять, почему так получилось, следует несколько углубиться в историю экспертизы экстерьера немецких овчарок. Лекалом гармоничности их сложения со времен Штефаница служила сетка Зеттегаста.

Рис.4. Сетка Зеттегаста (обозначены только некоторые основные пропорции).

Нет, пожалуй, никого из любителей породы, кто бы об этой сетке не знал, но, вместе с тем, никто уже давно на нее, в полном варианте, не ориентируется. Дело в том, что сетка эта только на первый взгляд проста. Многие и многие убеждались, что попытки достичь обозначенного в ней идеала сродни желанию укусить собственный локоть. Казалось бы, чего там: все пропорции указаны, все желательные промеры налицо; подбирай собак наиболее к ним близких, рано или поздно получишь потомство, соответствующее нарисованному идеалу. Ан дудки. Можно получить соответствие по тому или иному ряду параметров, но отнюдь не по всем. И как только пробуешь добрать остальные, тут же теряешь имевшиеся ранее. Так что хитра сеточка-то. И мудр был ее создатель. Хотя как знать, только ли тонкий расчет или озарение руководили им, и не вмешался ли в это дело Его Величество Случай?
Разберемся с некоторыми секретами сетки. Возьмем глубину переднего отдела. Она замеряется по горизонтали от плечелопаточного сочленения до пересечения с вертикальной линией, опущенной от заднего края лопатки, и высчитывается в процентах от длины корпуса. Однако же, если мы рассмотрим двух собак с совершенно идентичным строением передних конечностей, одного роста, но разного формата (формат, как известно, довольно заметно варьирует у овчарок), то возможно, что при одной и той же абсолютной глубине переднего отдела, относительная его глубина у более короткой собаки будет считаться нормальной, а у более длинной – недостаточной. Очевидно, что если строение конечности в приведенном случае идеально правильное, то требовать какого-то еще лучшего строения ради увеличения глубины отдела бессмысленно. Стало быть, увязка глубины переднего отдела с длиной корпуса не вполне корректна. Нужна более константная система отсчета. На роль таковой более всего пригоден рост в холке. Исходя из соотношения длина/рост =10/9, выводим удобную формулу Х=90a: Н, где Х – искомая относительная глубина отдела в процентах, а – абсолютная глубина отдела в см, Н – рост в холке в см, а 90 – коэффициент пропорциональности для идеального формата овчарки.
Теперь посмотрим, насколько возможна идеальная глубина переднего отдела (28%) при идеальном наклоне лопатки (45°), плечевой кости (90° к лопатке) и идеальных же высоконогости и глубине груди (52% и 48% соответственно). Поскольку абсолютная длина плечевой кости всегда существенно больше абсолютной длины лопатки, то вертикаль, опущенная от края лопатки будет проходить никак не далее локтевого отростка, а либо вдоль него, либо непосредственно через локтевой сустав, либо даже перед последним. Все другие случаи связаны с отклонениями в расположении лопатки и плеча. Из рисунка 5 видно, что линии, идущие вдоль лопатки, плечевой кости и заданная вертикаль образуют равнобедренный прямоугольный треугольник, один из острых углов которого находится на уровне верхнего края лопатки или чуть выше, а нижний – в районе локтевого сустава. Линия же промера глубины отдела делит этот треугольник строго пополам на два опять-таки равнобедренных прямоугольных треугольника. С помощью Евклида нетрудно установить, что длина гипотенузы большого треугольника ровно вдвое превышает промер глубины переднего отдела. При росте в холке 55 см (нижняя граница стандарта у сук) длина гипотенузы составит 17,1*2=34,2 см; при росте 65 см (верхняя граница стандарта у кобелей) – 20,2*2=40,4 см. Полученные цифры с той или иной точностью показывают расстояние от холки до локтевого сустава. Что же остается на высоту ноги в локте? Соответственно, 20,8 см и 24,6 см. Это соответствует индексу высоконогости 38%. При норме 52%! Абсолютная разница – 7,8 см и 9,2 см.

Рис. 5. |AB| = |BC| ; |AD| = |DC| = |BD|.

Нет ли в расчетах ошибки? Есть. Неточность возникает оттого, что локтевой сустав, по расположению которого производился расчет, и бугор локтевого отростка, по которому замеряется высота ноги, находятся на разной высоте. Разница эта составляет у немецких овчарок что-то около трех – трех с половиной сантиметров. Ну что ж, не будем мелочиться, ликвидируем погрешность с гаком: пять сантиметров. Итого, высота ноги возрастет в первом случае до 25,8 см, во втором – до 29,6 см и составит, соответственно, всего 47% и 45,5%. И это при почти невероятном допуске! Так что первоначальные расчеты могут быть ошибочны и в два, и в три, и в пять, даже в шесть раз. Все равно, оставшегося с лихвой хватит для однозначного вывода: при соблюдении указанных в сетке Зеттегаста наклонов лопатки и плеча, а также при идеальной глубине переднего отдела, индекс высоконогости, указанный там же, соблюден быть не может. Он составит заведомо меньше 50%, т.е. собака будет низконогой, приземистой.
Собственно, косое расположение плечевой кости, равно как и лопатки, здесь и ни при чем; если они будут располагаться более отвесно, то картина только усугубится. Важна лишь означенная глубина переднего отдела.

Интересно, а что мы получим при расчетах, исходящих из идеальной высоконогости, т.е. 52%? При том же огромном допуске 5 см? Считаем:

Рост:	55 см	65 см	
Высота передней ноги в локте (52%):	28,6 см	33,8 см	
Она же в локтевом суставе (-5 см):	23,6 см	28,8 см	
Гипотенуза большого треугольника:	31,4 см	36,2 см	

Глубина переднего отдела
по росту в холке:
по треугольнику:	
17,1 см (28%)
15,7 см (25,69%)	
20,2 см (28%)
18,1 см (25,06%)	
Длина корпуса
по росту в холке:
по рассчитанной глубине переднего отдела:	
61,1 см
56,07 см	

72,2 см (индекс формата 111)
64,64 см (индекс формата
соответственно 102 и 99,4).	

Цифры беспристрастно свидетельствуют: при идеальной высоконогости и идеальном же формате, глубина переднего отдела немецкой овчарки никогда не может достигнуть не то что 28%, но даже и 26%.
Итого, доказано, что сетка Зеттегаста есть модель в чистом виде умозрительная, и пропорции, в ней приведенные, разведением получены быть не могут. Разве что удастся вывести овчарок с плечевой костью более короткой, чем лопатка.
Тайна сетки Зеттегаста как раз и заключается в том, что она объединяет в себе несовместимые пропорции. Поэтому идеал, ею обозначенный, недостижим. И поэтому же, если бы всё время помнили о нем как о едином целом, а не об отдельных только соотношениях и величинах, то отбор овчарок по экстерьеру никогда не привел бы к утрированию одних экстерьерных признаков в ущерб другим. Ибо сетка Зеттегаста есть изумительно изящный инструмент для решения сверхзадачи: поддержания, в процессе разведения немецких овчарок, динамического равновесия между различными конструктивными типами сложения. Ради того, чтобы ни один из возможных среди них вариантов, каждый со своими достоинствами и недостатками по-своему приближенный к идеалу, не приобрел тотального доминирования и, таким образом, не отклонил породу от изначальных принципов ее разведения в сторону снижения пользовательных характеристик.
Ну сетка-то сеткой. В конце концов, можно ведь сказать, что овчарок судят не по сетке, а по стандарту. Ой ли? В стандарте, между прочим, указано: наклон лопатки около 45°, плечо находится под почти прямым углом к ней; высота передней ноги в локте превосходит глубину груди и составляет около 55% (!) от роста в холке; индекс формата 110–117 (!). И как же будет смотреться собака, полностью отвечающая стандарту по крайним значениям? Получается следующее. При росте 65 см, формат 117 соответствует длине корпуса 76,05 см. Высота передней ноги в локте, при 55% высоконогости, будет 35,75 см. С прежним большим допуском в 5 см, высота в локтевом суставе окажется 30,75 см. Отсюда, на гипотенузу большого треугольника останется максимум 34,25 см. Глубина переднего отдела 17,125 см в пересчете на проценты от длины корпуса даст всего-навсего 22,5%. Она же при формате 110 чуточку не дотягивает до 24%. В обоих случаях менее четверти от длины корпуса! А ведь это глаз эксперту отнюдь не радует. Да и откуда же здесь взяться столь любимому экспертами глубокому корпусу? Неэстетичная вырисовывается картинка. Потому-то во главе рингов на престижнейших выставках всех уровней нередко оказываются немецкие овчарки совершенно иные. С глубоким корпусом. С большой глубиной переднего отдела (относительно роста в холке, конечно). И, естественно, не соответствующие стандарту по высоконогости. Какие там 55%! По 50% не всякая имеет. Только вот почему-то никто не измеряет ноги этих суперчемпионов. Так ведь кто судит? Те, кто это и разводит. А на кой ляд тогда нужен стандарт? Для проформы, наверное. Чтобы был.
Теперь о том, какое всё это имеет отношение к истории замены немецких овчарок «треугольного» типа (читай, «гэдээровских») на «овальных». Примерно до 1980 года поголовье немецких овчарок в СССР имело, в общем, следующие распространенные недостатки: мягковатые спины, слишком растянутый средний отдел, короткие голени (об этом термине поговорим немного позже) и выпрямленные углы задних конечностей. К этому времени собаководы ГДР фактически разрешили проблему с этими экстерьерными отклонениями. Ориентируясь на те же цели, советские «немчатники» широко использовали в разведении собак, происходивших из новых «гэдээровских» линий, прогрессивных по данным параметрам. При этом, поскольку в поголовье овчарок Восточной Германии были наследственно закреплены, в комплексе, хороший рост, стандартный формат и нормальная высоконогость, то стабилизировать нашу отечественную популяцию по тем и другим признакам особого труда не составило. Но хотелось-то большего, хотелось «сверхпородности»: уж если верх, так «крутогнутый», уж если длинные рычаги, то такие, чтобы задние ноги хоть в косичку заплетай, да еще и с «заячьими» углами! А к тому же желательно и передний, и задний отделы в сетку Зеттегаста вписать, чтобы тютелька в тютельку.
И с верхами, и с углами, и с рычагами всё вроде бы получалось, но вот с глубиной переднего отдела – хоть лопни, хоть тресни, а не выходило. Гадали в чем причина «беспередости». Плечо, пожалуй, еще куда ни шло, а вот лопатка, хоть и более-менее длинная, наклонена-то не очень! И что характерно, наклоняться более не желает. Мучайся с отбором и подбором как хочешь – не желает и всё тут. Эта неразрешимая проблема стала идеей фикс практически у каждого, кто тогда разводил в нашей стране немецких овчарок. К геометрии прибегнуть никто, увы, не догадался.
И тут, на фоне всеобщего биения лбом в стену, появляются на горизонте «эфэргэшники», почти поголовно имеющие хорошо наклоненные лопатки. И углы-то у них при этом ого-го какие, и линия верха круче некуда, да еще и спадающая! Фурор. Следом, разумеется, мода. Но поскольку физически новые собачки гораздо похуже прежних оказались, пришлось ради оправдания моды поизощряться. Придумали теорийку о конструктивном преимуществе одного типа сложения над другим. Это как если бы в компанию простых армейских джипов втесалась городская легковушка: она и в обводах изящнее, и комфортабельнее, и на ходу мягче. А на то, что ей по другим дорогам ездить нужно, вроде как бы и внимания не обратили.
Чем же «гэдээровцы» уступали, как стали тогда трактовать, «эфэргэшникам»? Крутым наклоном лопатки, коротким плечом, плоской холкой, недоразвитыми ложными ребрами и оттого короткой грудью «треугольного» профиля, коротким крестцом, резко скошенным крупом и недостаточными углами передних и задних конечностей. Но, к прискорбию «научной» кинологии, можно довольно просто доказать, что это всё не так. Иллюзии-с.
Проведем небольшой эксперимент. На рисунке 6 силуэты овчарок объединены попарно. Задача: сравнить парные силуэты между собой и оценить видимые стати экстерьера. Результаты желательно записать.

Рис. 6. 1 – справа – Кондор ф. д. Готтгауэр Мюле (ГДР)
2 – слева – Джек ф. Норикум
3 – слева – Никкор ф. д. Холледау

Сравнили? Теперь откроем карты. В каждой паре один из силуэтов принадлежит какой-либо овчарке, высоко титулованной в более или менее недавнем прошлом. «Натуральные» силуэты специально (во избежание обвинений в необъективности) выполнялись только по неоднократно публиковавшимся фотографиям широко известных собак, с тем, чтобы любой желающий мог удостовериться в собственной правоте или собственных заблуждениях. Клички указаны в примечании. Каждый второй силуэт, целиком совпадая с парным ему в абрисе корпуса, модифицирован по определенным правилам. Если за основу бралась овчарка выставочного западногерманского разведения (так называемого «овального» типа), то у «модификации»: сильно увеличивалась длина рычагов задних конечностей, особенно голени и плюсны; немного удлинялись предплечье и пясть; сильнее сгибался локтевой угол (последнее нужно затем, чтобы предплечья оставались вертикальными, ведь удлинение передних конечностей здесь заметно отстает от удлинения задних); наконец, исключительно в целях маскировки, то есть чтобы «подделку» было труднее распознать, несколько увеличивались размеры головы, усиливалась мощь черепа и челюстей (рис.7).
Собаки же т. н. «треугольного» типа, в данном случае знаменитые производители восточногерманских кровей, в «модификациях» претерпевали обратные метаморфозы (рис.8). Замечу, что если после «модифицирования» соответствующие силуэты привести к одинаковым ростовым показателям, то зрительный эффект окажется еще куда как разительнее.
Оценим результаты нашего эксперимента с позиций, с одной стороны, произведенных объективных изменений опорно-двигательного аппарата, затем со стороны зрительного их восприятия, и наконец с позиций современной ринговой экспертизы экстерьера. Рассмотрим на примере модификации «эфэргэшника» под «гэдээровца».

Рис. 7. Cash v. Wildsteiger Land

Рис.8. Экс ф. Хюненкессель

Объективные изменения силуэта	Зрительное восприятие	Оценка эксперта	
Удлинены конечности:
передние – предплечье и пясть – примерно на 10% своей длины; задние в среднем на 15% общей длины. Линия верха не изменилась.	Собака стала менее высокопередой. Несколько укоротился ее формат.
Выглядит более поджарой.
Линия верха, прежде «гармонично спадавшая», выглядит «дробной» и перенапряженной.	Холка стала плоской, Недостаточно выраженной. Недостаточно длинная грудь.
Слишком выпуклая поясница.	
Наклон ребер относительно позвоночника не изменился.
Расстояние от последнего ребра до бедра (длина паха) осталось относительно корпуса прежним. Нижняя пиния не изменилась.	Наклон ребер к горизонтали стал круче.
Проекция паха на горизонталь относительно увеличилась.
Живот кажется более подтянутым.	Плохо развиты ложные ребра. Тип «овальный» сменился на «треугольный» (т.е. грудная клетка визуально вписывается уже не в овал, а в треугольник).	
Проекция передней части груди (форбруста) на горизонталь увеличилась относительно длины корпуса	Проекция форбруста на горизонталь относительно роста в холке уменьшилась.	Форбруст недостаточно выступает вперед («грудь плохо продвинута»).	
Локтевой угол стал острее. Наклон лопатки относительно пинии спины не изменился. Длины лопатки и плеча относительно корпуса не изменились, но относительно роста в холке стали короче. Собака стала более высоконогой.	Лопатка теперь наклонена круче по отношению к горизонтали и оттого горизонтальная проекция лопатки уменьшилась. Глубина груди относительно роста в холке стала меньше. Просвет между передними и задними конечностями увеличился относительно размеров корпуса.	Недостаточная глубина переднего отдела.
Короткая, круто поставленная лопатка и короткое плечо.
Недостаточные углы передних конечностей.
Развитие груди едва соответствует минимальным параметрам. Перерастянут средний отдел.	
Наклон крупа относительно линии
спины остался прежним.
Длина его относительно корпуса не изменилась.	Наклон крупа к горизонтали стал меньше. Относительно высоты в крестце и длины задних конечностей длина крупа уменьшилась.	Круп недостаточно длинный и резко скошенный.	
Длина рычагов задних конечностей относительно размеров корпуса и роста в холке сильно увеличилась.
Расстояние между вертикалями, опущенными через тазобедренный сустав и лапу отставленной конечности, относительно длины корпуса увеличилось, а относительно роста почти не изменилось (сохраняется прежняя величина статической нагрузки на сухожильно-связочный аппарат конечности). Углы коленного и скакательного суставов пропорционально тому несколько выпрямились.	Углы сочленений стали менее выраженными.	Стали хуже углы и (при одинаковом росте) короче рычаги.	

Некоторые из отмеченных в таблице примеров иллюзорного восприятия изменений экстерьера поясняются рисунком 9.

Рис. 9.

Не правда ли, забавно, что благодаря иллюзиям, эксперт порою видит не только то, чего нет на самом деле, но даже и обратное имеющемуся в действительности?

Конечно же, «модифицированный» на бумаге силуэт весьма существенно отличается от живой собаки, и разница фенотипов отнюдь не исчерпывается разницей силуэтов. Кто бы спорил. Тем более, что у многих овчарок, происходящих из «выставочных» линий ФРГ, наличествуют фенотипические даже не признаки, а я бы сказал – странности, рациональному объяснению не вполне поддающиеся. Например, отчего у них бывает впадина – будто кто ломом ударил – в месте перехода шеи в холку? Точнее, перехода в то место, где анатомически должна быть холка, поскольку выявить внешним осмотром, что у них можно считать холкой, зачастую почти невозможно. Или: почему там, где у нормальных собак находится диафрагмальная ямка, у этих позвонки выпирают наружу? И вообще, что у них делается с линией позвоночника, как изогнут спинномозговой канал и как при этом развиты (или атрофированы) остистые отростки и межпозвоночные диски, а равно и спинные мышцы, представляется тайной, скрытой во мраке. Вряд ли возможно без рентгенографических или патанатомических исследований определить природу данных экстерьерных отклонений, но, похоже, что-то тут не так.
Впрочем, возвращаясь к результатам проведенного эксперимента (пусть полуанекдотического, но достаточно убедительного, не правда ли?), вывод можно сделать и без объяснения этих загадок. А вывод простой: рассуждать о каких-либо действительных конструктивных преимуществах овчарок из западногерманских выставочных линий перед кровными «гэдээровцами», основываясь лишь на поверхностной оценке экстерьера, по меньшей мере несерьезно.
Однако, один непроясненный вопрос все же остался. В таблице отмечено, что при «модифицировании» по заданной схеме углы сочленений задних конечностей несколько выпрямились. Ведь это же, с точки зрения эксперта, наверняка плохо? Даже если и длина рычагов увеличилась? А почему, собственно, плохо? Всегда ли менее выраженные углы хуже более выраженных?
Давайте попробуем разрешить и эту проблему, а заодно убедимся в том, что иллюзии возникают не только при экспертизе экстерьера в статике, но и при оценке движения собак.
В эксперименте с силуэтами мы наблюдали относительное удлинение дистальных (то есть наиболее удаленных от корпуса) сегментов задней конечности – голени и плюсны. Таковое удлинение принято считать очевидным приспособлением к быстрому бегу. Однако это не вполне верно. Дело в том, что при оценке экстерьера собак мы видим их стати, но отнюдь не анатомическое строение. А между этими двумя понятиями, как мы уже не раз убеждались, частенько втирается существенная разница, имя которой – иллюзия. И вот что нам показывает уже самое поверхностное биометрическое исследование: изменение соотношений в длине сегментов задней конечности у собак (если не брать в расчет ахондроплазиков – такс, бассет-хаундов и им подобных) скорее связано с крайними конституциональными формами телосложения, а не с приспособленностью к быстрому бегу. А это не одно и то же, хотя быстроаллюрные собаки в основном отличаются сухостью и легкостью сложения, а тихоходные – грубостью, сыростью и массивностью. Так, среди собачьих, весьма тихоходные гривистые волки, а также левретки, карликовые пинчеры и мастино наполетано обладают самыми длинными плюснами и, в сумме, самыми длинными дистальными сегментами, сравнительно с длиной бедренной кости. В то же время собачьи, более или менее близкие к крепкому типу конституции (в очень широких пределах – от борзой до сенбернара, включая также волка, красного волка, обыкновенного шакала, гиеновую собаку), имеют фактически одинаковое соотношение между длинами бедренной, большой берцовой и третьей плюсневой костей. И если эксперт видит существенную разницу в относительной длине бедра, голени или плюсны у собак одной породы, то он скорее всего заблуждается. В данном случае суть различия статей задней конечности может заключаться в разнице абсолютной или относительной длины конечности в целом, а также в соотношении величин углов сочленений. Термины же типа «короткое бедро», либо «длинная голень», мягко говоря, условны и могут подразумевать исключительно стати, то есть внешне видимые формы, но вряд ли имеют в виду реальные анатомические пропорции.
Итак, мы пришли к выводу, что в рассматриваемом нами примере сравнения немецких овчарок двух экстерьерных типов у собаки «гэдээровской» относительно удлинились конечности в целом, особенно задние, и изменились углы сочленений. Зададимся вопросом: какое строение конечностей выгоднее для бега рысью или галопом? Можно не сомневаться, что у многих и многих экспертов ответ готов заранее: дескать, пластающаяся рысь «эфэргэшников» есть самый экономичный способ бега, и по крайней мере на рыси представители западногерманских выставочных линий обладают куда как более широкими и плавными движениями, нежели овчарки восточногерманских кровей, потому преимущество первых неоспоримо. Эксперты, надо полагать, в своем деле собаку съели, и чего бы ради им не доверять, но... Вот только всегда ли широкие и плавные движения можно считать достоинством? И разве не важно, какой ценой достается это якобы преимущество? Во всяком случае, существует и другое мнение: что лишь очень немногие «эфэргэшники» из выставочных линий могут потягаться по продуктивности и экономичности движений с хорошими «гэдээровцами». Без разницы, что на галопе, что на рыси.
Давайте, разберемся, кто прав.
Цикл движения задней конечности состоит из двух стадий – опорной (она же стадия поддержки) и безопорной (иначе ее называют стадией висения). Опорная стадия включает в себя две фазы: первая фаза – амортизации, вторая – пропульсивная, или фаза формирования посыльного движения. Для получения ответа на интересующий нас вопрос последовательно рассмотрим нормальное движение конечности в опорной стадии при беге рысью.
Лапа вынесенной вперед задней конечности опускается на землю примерно под центром корпуса. При этом коленный и скакательный углы заметно выпрямлены (тазобедренный, наоборот, согнут). Начинается фаза амортизации, во время которой углы сочленений коленного и скакательного суставов согласованно сгибаются, а тазобедренный сустав несколько разгибается. Одновременно тазобедренный сустав приближается к вертикальной линии, поднимающейся из опорной лапы. В момент пересечения тазобедренным суставом данной вертикали или чуть позже фаза амортизации заканчивается и начинается пропульсивная фаза движения.
Сгибание и разгибание углов конечности приводит не только к преобразованию вращательного движения отдельных сегментов в поступательное движение точки приложения посыла (тазобедренного сустава), но и к трансформированию более медленного, но более сильного движения (при согнутых углах, в начале отталкивания) в более быстрое, хотя и меньшей силы (при выпрямленных углах, в завершающей фазе отталкивания). Но сгибание, например, коленного сустава выгодно для выигрыша силы лишь до определенного предела, потому что если этот сустав к моменту начала развития посыльного движения окажется излишне согнутым, энергетические затраты на его выпрямление будут несоразмерно большими, а эффективность работы мышц-разгибателей очень низкой, что в итоге обернется потерей и силы, и скорости. Именно необходимость эффективной работы мышц есть причина того, что при начале пропульсивного движения конечности коленный и тазобедренный углы открыты, в норме, не менее чем на 90°. Угол же скакательного сустава при развитии значительного усилия подчиняется другому правилу, поскольку плюсна (в кинологическом значении этого термина, анатомически – стопа) устроена как рычаг второго рода (точки приложения сил – пятка и лапа – находятся по разные стороны от опоры – скакательного сустава). И при разгоне, например, либо начале прыжка угол скакательного сустава острый, чем укорачивается вся конечность как плечо сопротивления и, вследствие того, лучше передается сила движения, идущая от бедра. Еще раз подчеркну, что это относится к самому началу пропульсивного движения, в момент, когда тазобедренный сустав проносится над опирающейся лапой, т.е. к фазе т. н. «критической точки». В этот момент бедренная кость находится в положении перпендикулярном или почти перпендикулярном к седалищной кости.
Разным аллюрам соответствует разное положение рычагов в рассматриваемой фазе движения, а кроме того меняется и наклон таза к горизонтали. На быстрой рыси у нормально сложенной немецкой овчарки коленный и скакательный суставы открыты под прямым углом (на галопе так открыты углы «скоростной» ноги – которая отталкивается второй). А у ротвейлера, например, эти углы раскрыты заметно больше.
Пропульсивная фаза заканчивается отрывом конечности от опоры в момент, когда плюсна принимает вертикальное положение или немного отклоняется вперед от вертикали.
В процессе развития посыльного движения немаловажным представляется то, что с момента прохождения «критической точки» до момента отрыва конечности от опоры голень своего наклона в норме практически не изменяет (при свободном, разумеется, движении собаки), иначе это привело бы к затруднениям в одновременном распрямлении углов. Поэтому пропульсивное движение задней конечности можно рассматривать как сумму движений проксимального окончания плюсны (скакательного сустава) относительно точки опирания (лапы) и проксимального окончания бедра (тазобедренного сустава) относительно собственной точки опоры (коленного сустава). Скорость пропульсивного движения конечности в этом случае определяется, во-первых, скоростью разгибания углов сочленений, а во-вторых, способностью бедра и плюсны преобразовать скорость сокращения мышц в скорость своего движения. И здесь, помимо длины рычагов, важное значение имеют механизмы автоматического и интенсивного разгибания суставов.
У собак, при опирании конечности, разгибание тазобедренного сустава приводит, в норме, к автоматическому разгибанию коленного и скакательного суставов, а также к сгибанию пальцев. Автоматизм разгибания обусловлен особенностями прикрепления, прежде всего, двуглавой мышцы бедра, разгибающей одновременно три основных сустава конечности, затем напрягателя широкой фасции и портняжной мышцы, которые при отведении бедра назад растягиваются и участвуют в разгибании коленного сустава, а также икроножной мышцы и поверхностного сгибателя пальцев, которые крепятся на бедренной кости и, при разгибании коленного сустава, синхронно разгибают скакательный сустав. Понятно, что механизм автоматического разгибания суставов может быть эффективным только при соблюдении определенных пропорций между величинами углов сочленения основных сегментов конечности, с тем, чтобы все эти углы распрямлялись до своего оптимального предела одновременно.
Еще более важно соблюдение таковых пропорций для механизма интенсивного разгибания коленного и скакательного суставов. Этот механизм в литературе не описан, хотя давно известно, что у собак при беге интенсивность разгибания коленного сустава выше, чем тазобедренного, а скакательного – выше, чем коленного. Отчасти это явление можно объяснить наложением скорости сокращения уже упоминавшихся мышц (напрягателя широкой фасции, портняжной, икроножной) на угловую скорость движения бедра. Но у быстроходных собак для этого существует еще одно замечательное приспособление – подпирание мышц-разгибателей (прямой мышцы бедра и икроножной мышцы).
Прямая мышца бедра крепится на подвздошной кости, чуть впереди тазобедренного сустава, вследствие чего эта мышца включается в разгибание коленного сустава только при значительном отведении бедренной кости назад, несколько позже, чем напрягается лежащая под ней на дистальном изгибе бедренной кости промежуточная широкая мышца. И в момент своего сокращения прямая мышца оказывается мгновенно подпертой промежуточной широкой мышцей (это как если по натянутой веревке ударить кулаком), отчего разгибание коленного сустава ускоряется. Еще более выражен эффект подпирания у икроножной мышцы, только здесь роль «подпорки» выполняют коленные эпифизы бедренной и большой берцовой костей в момент распрямления коленного сустава. (Но следует заметить, что у таких собак как ньюфаундленд и русский спаниель описанный эффект почти не выражен, у ротвейлера выражен слабо, а у дога, например, гораздо сильнее. И еще: похоже, что интенсивное разгибание скакательного сустава за счет подпирания икроножной мышцы осуществляется только на галопе, при большем, чем на рыси, разгибании коленного сустава).
Благодаря указанным механизмам, скорость разгибания конечности у быстроаллюрных собак к концу пропульсивной фазы резко возрастает, что хорошо заметно при просмотре видеозаписи в замедленном режиме.
Эффективность передвижения рысью (как и любым иным аллюром) определяется, во-первых, экономичностью (чем меньше сил тратится на преодоление единицы расстояния, тем лучше), а во-вторых, резвостью (способностью достичь максимально высокой скорости). Экономичность можно рассчитать и сравнить, исходя из следующих соотношений: длины пути перемещающегося непрямолинейно центра тяжести собаки относительно данной дистанции пробега; длины пути, проделанного частными центрами тяжести конечностей собаки относительно данной дистанции, или, что по сути почти то же самое, соотношения скорости движения конечностей и скорости движения корпуса собаки. Идеально экономичным будет такое передвижение рысью, при котором первое и второе соотношения максимально приближаются к единице, то есть когда центр тяжести собаки движется по траектории, как можно более близкой к прямой, параллельно поверхности грунта, а конечности при этом не шевелятся вообще (но поскольку таковое по определению невозможно, то конечности совершают минимальное количество движений на единицу расстояния и, желательно, с минимальной же амплитудой). Резвость будет зависеть от этих же показателей (высокая экономичность, то есть высокий КПД движения, дает возможность прироста скорости за счет продуктивного использования энергии посыла), плюс к тому она в первую очередь зависит от скорости посыла.
Цикл движения рысью включает в себя опорную и безопорную стадии. На медленной рыси безопорная стадия (или, как ее еще называют, фаза подвисания) составляет незначительную часть в полном цикле движения. С увеличением скорости ее роль все более возрастает. А именно бoльшая протяженность безопорной стадии, при одинаковой скорости бега, свидетельствует о бoльшей экономичности рыси. (В качестве примера простенькая задачка. Любитель спортивной ходьбы проходит на каждой тренировке X км за Y часов и основательно выматывается при этом. Если он на следующей тренировке не пройдет, а пробежит эту же дистанцию за такое же время, то устанет больше или меньше?) Выраженность безопорной стадии определяется скоростью посыла и эффективностью его передачи к центру тяжести собаки. Скорость посыла зависит от скорости разгибания конечности при завершении пропульсивной фазы и от направления посыла. На эффективность передачи посыла в движении рысью влияют несколько факторов: направление посыла, расположение центра тяжести относительно тазобедренного сустава, прочность спины и поясницы, а также длина и масса корпуса.
Поскольку корпус собаки на рыси постоянно и равномерно движется, то посыл передается от опорной лапы через тазобедренный сустав не по прямой линии, а по дуге, и у нормально сложенной собаки направление посыла (по сути – направление движения тазобедренного сустава в пропульсивной фазе) приходится на середину или даже начало поясницы. Направление посыла тем более полого, чем, во-первых, выше скорость движения корпуса относительно скорости распрямления конечности к моменту отрыва, и, во-вторых, чем дальше к этому моменту отведена назад конечность (относительно высоты в тазобедренном суставе). Прямозадые собаки потому плохо рысят, что посыл у них направлен очень круто вверх, на окончание поясницы или на крестец, и ускорение разгибания конечностей приводит лишь к увеличению амплитуды вертикальных колебаний крупа.
А вот если мы теперь, уже зная обо всем этом, займемся просмотром видеозаписей свободного (то есть не на поводке) бега овчарок различных экстерьерных типов, то увидим кое-что очень интересное, почему-то постоянно ускользающее от взгляда экспертов.
Многим, наверное, приходилось замечать, что у абсолютного большинства «эфэргэшников» на рыси колени как бы проваливаются вниз. На просмотре видеозаписей в замедленном режиме это явление можно рассмотреть детально. Оказывается, что голени этих собак продолжают наклоняться в течение некоторого времени после прохождения фазы «критической точки». У некоторых вплоть до отрыва конечности от опоры. О чем это говорит? Как минимум, о том, что колени у них все еще продолжают сгибаться даже тогда, когда у всех нормальных собак должно развиваться нарастающее по скорости синхронное пропульсивное движение. И еще о том, что лапы отрываются от опоры, не дожидаясь раскрытия ни коленного, ни скакательного суставов. Производительно работают только бедра. Разумеется, ни о каком автоматизме, ни тем более об интенсивности разгибания суставов здесь и речи быть не может.
Так за счет чего «эфэргэшники» так красиво, стильно, широко и плавно рысят? Присмотримся повнимательнее. Основные отличия овчарки из западногерманских выставочных линий от любых нормально сложенных собак состоят, во-первых, в ином соотношениии длины передних и задних конечностей (передние, сравнительно с пропорциями сложения других собак, намного длиннее задних), во-вторых, в более сильном наклоне таза к горизонтали, и, в-третьих, в ином соотношении углов в фазе «критической точки». Поскольку в этой фазе суставы «эфэргэшника», прежде всего скакательный, согнуты гораздо больше нормы, они начинают разгибаться не синхронно, а последовательно. Причем угол скакательного сустава раскрывается до 90°, как правило, лишь когда опорная лапа оказывается за пределами вертикали, опущенной от седалищного бугра. Вследствие того, что голень к этому моменту занимает едва ли не горизонтальное положение, посыл направляется очень полого.

Рис. 10. Аномалии в движении рысью у немецкой овчарки. Отчетливо видно запаздывание в раскрытии коленного сустава и то, что голень продолжает наклоняться вплоть до момента отрыва конечности от опоры. Рисунок выполнен с видеозаписи.

Пропульсивный толчок (которым, в норме, за счет ускоренного разгибания суставов, заканчивается опорная фаза) почти не выражен, а часто его и вовсе нет, а есть равномерное по скорости, плавное пропульсивное движение. А поскольку на рыси «эфэргэшники» сильно горбят поясницу, и таз у них наклонен еще более круто, то полoго направленный посыл не только не пересекает линию поясницы, но приходится гораздо ниже нее (и тем ниже, чем относительно короче задние конечности). В результате чего поясница еще сильнее сгибается, то есть испытывает деформацию, противоположную той, что бывает у прямозадых собак с обычными пропорциями сложения. Далее позвоночник, по принципу действия плоской пружины, передает посыл на центр тяжести тела, приподнимая и продвигая его вперед. Из-за того, что посыл направлен низко, передние конечности осуществляют функцию поддержки при максимальной амплитуде своего движения (отсюда понятна выгода относительного удлинения передних конечностей). По этой же причине фаза амортизации в цикле движения задней конечности превосходит по своей протяженности пропульсивную фазу. Итого, обладая сравнительно медленным посылом, эти собаки эффективно реализуют его в передвижение корпуса по очень низкой, без заметных вертикальных колебаний, траектории. Причем у них, что интересно, нарушения балансировки (как то изменения в широком диапазоне формата или массы корпуса), в отличие от собак иных типов сложения, на эффективности передвижения практически не сказываются. Потому что безопорная стадия при любой скорости рыси едва прослеживается. К примеру, у всех десяти кобелей, получивших в 1997 году оценку VA на Всемирной выставке, передняя конечность отрывалась от опоры непосредственно перед приземлением односторонней задней конечности и заметно позже того, как заканчивалась опорная фаза у диагональной задней конечности.
Выходит, что рациональная компонента в «конструктивном» типе сложения овчарок выставочных линий ФРГ несомненно присутствует. Но, увы, присутствуют и издержки. Например, невозможность увеличения скорости бега иначе, как за счет увеличения частоты движений. У «ногастых» «гэдээровцев» очень мощная динамика бега за счет интенсивного распрямления конечностей, и в границах малых скоростей – как осматриваются сейчас собаки в рингах – они не показывают полной амплитуды движений. Выставочные же «угластые» «эфэргэшники» уже на малой скорости стелются полным махом – к полному удовольствию экспертов. Бегут одними бедрами, посыл равномерный, отсюда и движения плавные. Одним словом, эстетика! Но стоит прибавить ходу и видно, что запаса-то нет. Ножками частят, а скорости не дают – как раз потому что безопорная стадия почти не выражена. Куда ж без динамики! А хорошего «рысака» восточногерманских кровей, в лучшие времена их разведения, коли разойдется, на галоп сбить не удавалось, как быстро ни беги с ним в ринге. Даже на спор пробовали. Другое дело, что быстроходный «гэдээровец» должен быть гармонично сложен, и на его способности к бегу рысью отражается буквально каждый недостаток опорно-двигательного аппарата и любое существенное нарушение балансировки корпуса. Гармонично же сложенных собак во все времена среди овчарок бывало не то, чтобы уж очень много. На красивых же движениях «эфэргэшника» нарушения балансировки, как уже упоминалось, да и многочисленные даже недостатки в строении конечностей сказываются не слишком заметно. Но это в ринге, при беге по ровной поверхности. Может ли выставочный крэк так же красиво рысить по камням, по пашне или по лесу, не вылощенному как в Европе? Увы, вряд ли: у него слишком сильно наклоняются, при вынесении конечностей вперед, плюсны, а часто и пясти. Почти ложатся на землю. При сохранении стиля бега, травмы, можно считать, ему обеспечены.
Кстати, траектория перемещения центра тяжести корпуса на рыси у хорошо сбалансированной овчарки восточногерманских кровей не длиннее, чем у пластающегося по земле «эфэргэшника», зато конечности работают по значительно меньшей амплитуде. Так кто же из них бежит менее энергозатратно?
А вот более серьезная проблема. У нормально сложенных собак траектория движения тазобедренного сустава в пропульсивной фазе направлена так, что головка бедренной кости оказывает давление на вертлужную ямку в глубоком месте последней. К тому же с этой стороны хорошо развита хрящевая суставная губа, дополнительно увеличивающая глубину вертлужной ямки. У овчарок же выставочных линий ФРГ при посыле головка бедренной кости давит на боковую поверхность ямки гораздо вентральнее, в мелком месте, около которого суставная губа развита слабо.

Рис. 11. Направление движения тазобедренного сустава в пропульсивной фазе бега рысью; а – нормальное, б – аномальное, характерное для немецких овчарок, разводимых для выставочного показа
Разве это не достаточная причина для развития дисплазии? Отсюда и высокий процент больных собак, получаемых от здоровых родителей.
Ну и напоследок посмотрим, как собаки нормального и аномального сложения бегают галопом.
Быстрый бег галопом невозможен без хорошей работы спины и поясницы. У резво бегущей овчарки к моменту завершения пропульсивного движения поясница прогибается настолько сильно, что таз оказывается наклоненным под отрицательным углом к горизонтали. Это очень важное условие для эффективной работы мышц-разгибателей задних конечностей. Поскольку на этом аллюре задние конечности работают поочередно, пропульсивные движения бедер имеют небольшую, сравнительно с рысью, амплитуду относительно таза. Таким образом, мышцы сокращаются в наиболее выгодном диапазоне, до трети своей длины, и могут обеспечить наивысшую скорость разгибания суставов. И в этом случае отрицательный наклон таза дает возможность оптимально использовать всю длину «скоростной» (той, что отталкивается в последнюю очередь) задней конечности.
Теперь посмотрим, почему плохо галопируют многие представители западногерманских выставочных линий. Прежде всего дело в том, что у этих собак (по причине специфической приспособленности к бегу рысью) зачастую малоподвижная поясница, неспособная нормально прогнуться в момент посыла. Поэтому таз не наклоняется под нужным отрицательным углом, а соответственно вся работа задних конечностей оказывается непродуктивной. Кроме того, многие «эфэргэшники» излишне высокопереды, а задние ноги у них почти поголовно короткие, что вкупе еще более затрудняет возможность отрицательного наклона таза. В итоге конечности разгибаются недостаточно, посыл получается слабым и медленным. Что собаки пытаются компенсировать усиленной работой передних конечностей. Понятно, что ни приличной скорости, ни тем более выносливости бега здесь ожидать не приходится.
Так какие углы оказываются в итоге лучшими? Какие овчарки должны бежать и бегут экономичнее и быстрее, то есть продуктивнее? И какие шествуют во главе рингов? И чего бы проще – сравнивать собак не умозрительно, не выдумывая каких-то мнимых преимуществ для аномальных «конструктивных типов» и «моделей», а давая им как следует, долго и быстро побегать на свободном поводке, хотя бы пару-тройку часов, да с продолжительным ускорением. Так нет же, фанатичные поклонники экстерьера втемяшили себе в голову как должна выглядеть и передвигаться овчарка, тешатся этой иллюзией и других ею же гипнотизируют. И ничегошеньки не видят.
Господа эксперты, и не только те, кто судит злосчастных немецких овчарок! Вы окружены таким множеством иллюзий, что впору уже говорить о каком-то вашем собственном виртуальном мире. Я неправильно выразился, написав выше, что вы в своем деле собаку съели. Нет. Вы в своем эстетском раже слопали уже не один десяток здоровых пород, оставив от них нам поголовье полудохлых и, по сути, уродливых манекенов. Ради всего святого, остановитесь. Поставьте во главу угла знания и собственное любопытство (должно же вам быть интересно, в конце концов, чем вы на самом деле занимаетесь!), и тогда многое в экспертизе обретет здравый смысл, встанет с головы на ноги. А до той поры не называйте себя экспертами, подберите взамен какое-нибудь другое, более подходящее слово. Например, ИЛЛЮЗИОНИСТЫ.