Суббота, 18.11.2017, 00:08 Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS

ИСТОРИИ О ЖИВОТНЫХ

На сайте можно найти,прочитать и скачать ваши любимые книги о животных- собаках, кошках, лошадях,- да и не только о них! Любители кошек найдут много полезного о содержании питомца Здесь, собаковладельцам будет интересно узнать что то новое о дрессировке и собачьей психологии Тут, любители верховой езды найдут много полезных советов Здесь
.
ротвейлер Жардан
ротвейлер Жардан
Наша кнопка
Доход с сайта

Поэты о животных

Эдуард Асадов
БАЛЛАДА О БУЛАНОМ ПЕНСИОНЕРЕ

Среди пахучей луговой травы
Недвижный он стоит, как изваянье,
Стоит, не подымая головы,
Сквозь дрему слыша птичье щебетанье,
Цветы, ручьи... Ему-то что за дело!
Он слишком стар, чтоб радоваться им:
Облезла грива, морда поседела,
Губа отвисла, взгляд подернул дым...
Трудился он, покуда были силы,
Пока однажды, посреди дороги,
Не подкачали старческие жилы,
Не подвели натруженные ноги.
Тогда решили люди: - "Хватит, милый!
Ты хлеб возил и веялки крутил.
Теперь ты - конь без лошадиной силы,
Но ты свой отдых честно заслужил!"
Он был на фронте боевым конем,
Конем рабочим слыл для всех примером,
Теперь каким-то добрым шутником
Он прозван был в селе - Пенсионером,
Пускай зовут! Ему-то что за дело?!
Он чуток только к недугам своим:
Облезла грива, морда поседела,
Губа отвисла, взгляд подернул дым...
Стоит и дремлет конь среди ромашек.
А сны плывут и рвутся без конца...
Быть может, под седлом сейчас он пляшет
Под грохот мин на берегу Донца.
"Марш! Марш!" - сквозь дым доваторский бросок!
Но чует конь, пластаясь на скаку,
Как старшина схватился за луку,
С коротким стоном выронив клинок...
И верный конь не выдал старшины,
Он друга спас, он в ночь ушел карьером!
Теперь он стар... Он часто видит сны.
Его зовут в селе Пенсионером...
Дни что возы: они ползут во мгле...
Вкус притупился, клевер - как бумага.
И, кажется, ничто уж на земле
Не оживит и не встряхнет конягу.
Но как-то раз, округу пробуждая,
В рассветный час раздался стук и звон.
То по шоссе, маневры совершая,
Входил в деревню конный эскадрон.
И над садами, над уснувшим плесом,
Где в камышах бормочет коростель,
Рассыпалась трубы медноголосой
Горячая раскатистая трель.
Как от удара, вздрогнул старый конь!
Он разом встрепенулся, задрожал,
По сонным жилам пробежал огонь,
И он вдруг, вскинув голову, заржал!
Потом пошел. Нет, нет, он поскакал!
Нет, полетел! Под ним земля качалась,
Подковами он пламень высекал!
По крайней мере, так ему казалось...
Взглянул и вскинул брови эскадронный:
Стараясь строго соблюдать равненье,
Шел конь без седока и снаряженья,
Пристроившись в хвосте его колонны.
И молвил он: - А толк ведь есть в коне!
Как видно, он знаком с военным строем! -
И, старика похлопав по спине,
Он весело сказал: - Привет героям!
Четыре дня в селе стоял отряд.
Пенсионер то навещал обозы,
То с важным видом обходил наряд,
То шел на стрельбы, то на рубку лозы.
Он сразу словно весь помолодел:
Стоял ровнее, шел - не спотыкался,
Как будто шкуру новую надел,
В живой воде как будто искупался!
В вечерний час, когда закат вставал,
Трубы пронесся серебристый звон:
То навсегда деревню покидал,
Пыля проселком, конный эскадрон.
"Марш! Марш!" И только холодок в груди,
Да ветра свист, да бешеный карьер!
И разом все осталось позади:
Дома, сады и конь Пенсионер.
Горел камыш, закатом обагренный,
Упругий шлях подковами звенел.
Взглянул назад веселый эскадронный,
Взглянул назад - и тотчас потемнел!
С холма, следя за бешеным аллюром,
На фоне догорающего дня
Темнела одинокая фигура
Вдруг снова постаревшего коня...


Евгений Фейерабенд  ЖУЛЬБАР 
 Слушал пес Азартный шум базара,
Шабаршанье троек и рублей.
Взгляд тосклив: — Хозяин пожалей! …
— А хозяин продавал Жульбара.
Гомонил сочувственно народ,
Городские знали: пес уйдет!
Покупал приезжий из района…
Грузовик пластался над гудроном,
Наплывали новые места.
Встречный вихрь хлестал через борта,
Бил по морде, высекая слезы,
С лету шерсть трепал и приминал.
Пес держался не меняя позы,
Нюхал ветер — путь запоминал
В сто колес стучала электричка,
Плыл паром и пенилась волна.
Двор. Забор — тесовая стена.
Непривычно все. И даже кличка
Для чего-то новая дана.
Только пел хозяин здешний даром,
Дескать вот твой дом и твой причал.
Пес молчал, считал себя Жульбаром,
Сахарных костей не замечал.
Это днем — тоска. А ночью — любо.
Тишина. Никто не приставал.
Грыз железо, стачивая зубы,
Не жалея шеи провод рвал.
И в счастливый миг, расправясь с цепью,
Птицею летел через забор.
Улицею мчался, росной степью,
Темным бором дул во весь опор.
С ходу продирался в дикой чаще
Сквозь шиповник жесткий, будто жесть.
Верил: у него хозяин есть,
Первый, неподдельно настоящий.
Реки вплавь одолевал и вброд,
Добирался до родных ворот.
И на лапах, пышущих огнем,
Прыгал у завалины желанной,
Лаем заливался под окном…
Выходил хозяин, крякал странно
И качал похмельной головой:
— Возвратился — стало быть, живой!
Продавать тебя покеда рано.
Отдыхай Жульбарка, а потом…
Пес визжал, зализывая раны,
Улыбался и махал хвостом…
И опять кишела толчея.
Пес сидел, оскалившись от муки.
Поводок скользил в чужие руки,
Гибкий и противный, как змея.
И хозяин вновь в толпе скрывался,
Не понять собаке — почему.
Ехал пес, Железо грыз,
Срывался.
И опять бежал, Бежал к нему…

Д. Лившиц   РЫЖИЙ ЛОХМАТЫЙ ПЕС

Рыжий лохматый пес,
С бельмом на одном глазу
Свернувшись, как мокрый вопрос,
Мок под дождем в грозу. Я рыжему двери открыл,
Ворчали неба басы, Я на двоих разделил
Случайный кусок колбасы. Пес согревался скуля,
Вода стекала, струясь, Не мигая, смотрел на меня
Слепой виноватый глаз. А когда заторчал в небесах
Рыжей радуги хвост, И ушел — собачья гроза —
Соседнего склада завхоз, — Рыжий лохматый пес
В зубах своих кость принес, Положил к ногам и притих.
Кость, одну на двоих…
 
Эдуард Асадов    Я ЭТУ СОБАКУ ЗАПОМНИЛ, КАК ЧЕЛОВЕКА

Я эту собаку запомнил как человека...
Случилось это в 44-ом, зимой.
Игрался спектакль "Охота XX века"
Перед шеренгой застывшей от страха, немой.

У коменданта была привязанность к догам
И был экземпляр, казался слоном среди всех.
Даже эсэсовцы боялись верзилу-дога
И вот этот зверь
шагнул  величаво  на снег

И вывели жертву...
Стоял мальчишка продрогнув,
Куда тут бежать, он давно ослабел.
Комендант наклонился, подал команду догу
И тот в два прыжка расстояние преодолел.

Обнюхав жертву, прошелся спокойно рядом
Был он великолепен в размашистом, легком шагу.
Вернулся дог к коменданту,
и честным собачьим взглядом
Сказал человеку пёс - "Ребёнок ведь, не могу! "

Лагфюрер пожал плечами,
Ему-то разницы нету,
Раскрыл кобуру у пряжки с надписью "С нами Бог",
Но едва сверкнула вороненая сталь пистолета
В эсэсовское горло впился красавец дог!

Дога четвертовали,
Пустив под лопасти шнека……
Я вряд ли теперь найду в Сан-Пельтене свой барак,
Но эту собаку я вспоминаю как Человека
Единственного Человека,
Среди фашистских собак!


              Ярослав Смеляков  СОБАКА
Объезжая восточный край,
и высоты его и дали,
сквозь жару и пылищу в рай
неожиданно мы попали.
Здесь, храня красоту свою
за надежной стеной дувала,
все цвело, как цветет в раю,
все по-райски благоухало.
Тут владычили тишь да ясь,
шевелились цветы и листья.
И висели кругом, светясь,
винограда большие кисти.
Шелковица. Айва. Платан.
И на фоне листвы и глины
синеокий скакал джейран,
распускали хвосты павлины.
Мы, попав в этот малый рай
на разбитом автомобиле,
ели дыни и пили чай,
и джейрана из рук кормили.
Он, умея просить без слов,
ноги мило сгибал в коленках.
Гладил спинку его Светлов,
и снимался с ним Евтушенко.
С ними будучи наравне,
я успел увидать, однако,
что от пиршества в стороне
одиноко лежит собака.
К нам не ластится, не визжит,
плотью, видимо, понимая,
что ее шелудивый вид
оскорбляет красоты рая.
Хватит жаться тебе к стене,
потянись широко и гордо,
подойди, не боясь, ко мне,
положи на колено морду.
Ты мне дорог почти до слез,
я таких, как ты, обожаю,
верный, храбрый дворовый пес,
ты, собака сторожевая.
 
отрывок из книги М.Семеновой Знамение пути
Из за пазухи вынув щенка сироту,
Обратился Хозяин со словом к коту:
"Вот что, серый! На время забудь про мышей:
Позаботиться надобно о малыше.
Будешь дядькой кутёнку, пока подрастёт?” –
"Мур мур мяу!” – согласно ответствовал кот.
И тотчас озадачился множеством дел –
Обогрел, и утешил, и песенку спел.
А потом о науках пошёл разговор:
Как из блюдечка пить, как проситься во двор,
Как гонять петуха и сварливых гусей…
Время быстро бежало для новых друзей.
За весною весна, за метелью метель…
Вместо плаксы щенка стал красавец кобель.
И, всему отведя в этой жизни черёд,
Под садовым кустом упокоился кот.
Долго гладил Хозяин притихшего пса…
А потом произнёс, поглядев в небеса:
"Все мы смертны, лохматый… Но знай, что душа
Очень скоро в другого войдёт малыша!”
Пёс послушал, как будто понять его мог,
И… под вечер котёнка домой приволок.
Тоже – серого! С белым пятном на груди!..
Дескать, строго, Хозяин, меня не суди!
Видишь, маленький плачет ? Налей молока!
Я же котику дядькой побуду пока…


Сергей Есенин
Ах, как много на свете кошек,
Нам с тобой их не счесть никогда.
Сердцу снится душистый горошек,
И звенит голубая звезда.
Наяву ли, в бреду иль спросонок,
Только помню с далекого дня -
На лежанке мурлыкал котенок,
Безразлично смотря на меня.
Я еще тогда был ребенок,
Но под бабкину песню вскок
Он бросался, как юный тигренок,
На оброненный ею клубок.
Все прошло. Потерял я бабку,
А еще через несколько лет
Из кота того сделали шапку,
А ее износил наш дед.


Борис Эскин Кошка
Как величаво по обрезу крыши
Она идёт на рандеву с луной!
Ковыльный хвост голубовато-рыжий
Расталкивает звёзды над трубой.
Неповторимы кошки и красивы -
Что с чердака, что с шёлковых перин,
Шипящие, фурчащие лениво,
С прыжками тонконогих балерин,
Хитрющие, степенные, шальные,
С глазами, где насмешливость и грусть.
Не знаем мы их помыслы иные,
Зато они нас знают наизусть.
Мы можем тискать маленькое тельце,
Подлизываться к кошке, даже льстить,
По праву доброго рабовладельца
Купить или на волю отпустить,
И за неблагодарность разозлиться,
И отшвырнуть строптивую подчас...
Но кошка знает, что она - тигрица,
По праву сильного она прощает нас.
 
Александр Кочетков
Я разогнал собак. Она ещё
Жила. И крови не было заметно
Снаружи. Наклонившись, я сперва
Не разглядел, как страшно искалечен
Несчастный зверь. Лишь увидав глаза,
Похолодел от ужаса. (Слепит
Сиянье боли.) Диким напряженьем
Передних лап страдалица тащила
Раздробленное туловище, силясь
Отнять его у смерти. Из плаща
Носилки сделал я. Почти котёнок,
Облезлая, вся в струпьях... На диване
Она беззвучно мучилась. А я
Метался и стонал. Мне было нечем
Её убить. И потому слегка,
От нежности бессильной чуть не плача,
Я к жаркому затылку прикоснулся
И почесал за ушками. Глаза
Слепящие раскрылись изумлённо,
И (господи! забуду ли когда?)
Зверёныш замурлыкал. Неумело,
Пронзительно и хрипло. Замурлыкал
Впервые в жизни. И, рванувшись к ласке,
Забился в агонии.
                         Иногда
Мне кажется завидной эта смерть.


Елена Благинина
Звеpь на совyшкy похожий,  Именyемый Котом,
Hа лаpе сидит в пpихожей,  Окpyжив себя хвостом.
Чеpез щелочки-пpищypки,  В темноте меpцает он,
Hа его пyшистой шкypке,  Загогyлин миллион.
Hи мypлыка и ни мява.  Он так важен потомy, 
Что сейчас пpидyт х о з я в а,  И начнyт слyжить емy...


В.Гафт КОТ
 Кот мой свеpнyлся калачиком,
 Глазки блеснyли во тьме.
 Это pаботают датчики
 Где-то в кошачьем yме. 
 Ушки стоят, как локатоpы,
 Слyшают тайнyю тьмy.
 Все, что в его тpансфоpматоpе,
 Он не отдаст никомy.


  Виктор Лунин Кошка

 Когда пpиходят холода,  Ужасно любит кошка
 Пpилечь y жаpкого огня  Подальше от окошка.
 Она лежит, пpикpыв глаза,  Мяyкает, зевает,
 И пламя яpкое в печи  Ей тихо подпевает.  
 А я на стаpый тюфячок  Пpилёг, yстав немножко,
 Читаю книжкy и смотpю  Hа пламя и на кошкy.


  Радость  Виктор Лунин
 Тихо, без звука  Ходит Мяука
 Возле меня день-деньской.
 Ходит лениво,  Неторопливо.
 С миной чуть-чуть плутовской.
 Серая шёрстка,  Глазки-напёрстки, 
 Тонкие тени-усы.   Хвостик пушистый
 И серебристый...  Дивной Мяука красы!
 Трётся о руку  Нежный Мяука, 
 Песню поёт в тишине. 
 И почему-то  В эти минуты  Радость приходит ко мне.


Утешева Ксения Игоревна
Мой теплый кот сидит и ждет меня
Тоскуя по куску сырого мяса
И за руку кусает он любя
Пушистая красивая зараза
Со стула спрыгнув, нехотя, идет
На кухню, где открылся холодильник
Он на мою постель еду несет
С презреньем щурясь на ночной светильник
В его глазах - раздумья о еде,
В его походке лень большого лорда
Он не подвержен нашей суете,
 Он - наглая, любимая мной морда.

 

 Андрей Воскресенский Реквием для кошки
Каждая кошка умрёт однажды,
В бездну скатившись клубком из лукошка;
Пускай девять жизней у них у каждой –
Смерть не считается даже с кошкой.

Каждая кошка умрёт в одиночку:
Ночью ли, днём, при любой погоде
Всё стёжки-дорожки сойдутся в точку;
Скоро катятся и так же уходят.

Каждая кошка умрёт по-своему:
Кто-то – слепой и беспомощной крохой
Вдоволь хлебнёт и воды, и удушья мук,
Сделав свои последние вдохи.

Каждая кошка умрёт, как водится;
Кто-то, устав от игривых вёсен –
Вечно хмельной апрельской бессонницы –
Асфальт не уступит шальным колёсам.

Каждая кошка умрёт, как обычно:
Кто-то – за играми, кто-то – за драками,
Кто-то – врасплох застигнутой дичью,
Насмерть затравленной злыми собаками.

Каждая кошка умрёт – кто бы говорил!
Кто-то – за миг, кто-то – тихою сапой,
Кто-то – сорвавшись с балконных перил
И не сумев приземлиться на лапы.

Каждая кошка умрёт ко времени;
Кто-то, предчувствуя вечности холод,
Как избавленье от возраста бремени
Примет финал вместе с болью укола.

Каждая кошка умрёт, как начертано;
Что в тех скрижалях – латынь ли, кириллица?
А для кошачьей души верно – всё одно:
Поздно аукаться – уж не откликнется!

Не ежедневно – лишь однократно,
Не понемножку и не понарошку –
Бесповоротно и безвозвратно –
Так умирает каждая кошка

Сергей Есенин  ПЕСНЬ О СОБАКЕ
 

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.
До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.
А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.
По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать...
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.
А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.
В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.
И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.

 

 

Рождественский Роберт Иванович

Не бейте брошенных собак...
 

Не бейте брошенных собак.
Их много - где кусты, заборы...
Им тяжело забраться в бак,
Чтоб перерыть очистков горы.
Не бейте брошенных собак...
И вечный голод, вечный страх
Стоит в глазах собак упреком,
Заледенел, замерз в глазах,
Замерз в глазах... Так одиноко...
Когда пес раньше был щенком
И бегал, и плескался в лужах,
Все беды были нипочем -
Он просто был кому-то нужен.
Подросши, двор свой охранял
И за кусок не продавался,
За честь хозяина стоял.
Но стар стал - и ни с чем остался.
И выдворен был со двора:
Там подошли клыки острее...
Пришла бродячая пора.
Бродягу пса кто пожалеет?
Поест с утра, что бог подал,
Не ясно - будет что на ужин?
И мир ему весь домом стал,
Весь мир... И никому не нужен...
Не бейте брошенных собак!


Александр Михайлович Гликберг
ЩЕНОК
В углу сидит в корзинке фокс -
Пятинедельный гномик.
На лбу пятно блестит, как кокс.
Корзинка - теплый домик.
С любой туфлей вступает в бокс
Отважный этот комик.
В корзинке маленький апаш
Зарыл свои игрушки:
Каблук, чернильный карандаш,
Кусок сухой ватрушки,
И, свесив лапки за шалаш,
Сидит, развесив ушки.
Понять не может он никак, -
Притих и кротко дышит:
Там у окна сидит чудак
И третий час все пишет
Старался фокс и так и сяк,
Но человек не слышит…
Рычал, визжал, плясал у ног
И теребил за брюки,
Унес перчатку за порог
И даже выл от скуки,
Но человек молчит, как дог,
К столу приклеив руки.
Как глупо палочкой водить
По беленькой тетрадке!
Во всю помчался б лучше прыть
До кухонной площадки…
Над печкой солнечная нить,
Поры вокруг так гладки…
Блестит солидный, темный шкаф.
Сиди и жди. Ни звука.
На печке бронзовый жираф -
Таинственная штука.
Фокс взвизгнул с болью в сердце: "Тяф!"
Молчать - такая мука…
И вдруг серьезный господин
Вскочил, как на резинке,
Швырнул тетрадку на камин
И подошел к корзинке…
И фокс, куда девался сплин,
Вмиг оседлал ботинки…
Как дети оба на ковре,
За лапы рвут друг дружку.
Фокс лезет в яростной игре
На самую макушку…
На лай, как эхо, во дворе
Дог гулко рявкнул в пушку.

Лучи сползаются в пучки.
Стрекочет сердце глухо…
Щенок устал. Закрыл зрачки,
Лизнул партнера в ухо…
Застыли строгие очки,
Трамвай жужжит, как муха.
Щенок в корзинке так похож
На карлика-лощадку…
По тельцу пробегает дрожь,
Врозь лапки, нос - в лопатку…
И человек вздохнул: "Ну что ж…"
И снова за тетрадку.


Василий Макеев Лошади

Важный воз с дубовыми дровами
Обрядил в обветренном леске.
Лошади качают головами
Слаженно на каждом бугорке

О какой там стати и отваге
Говорить ! На совесть и за страх
Тянут воз кобылы - работяги
В заскорузлых грубых хомутах.

Жар - песок взметают по колено
К моему горячему стыду,
Я хомут в подмогу не надену
И беду рукой не отведу .

Я коней строптивых да горячих
С детства чтил , встающих на дыбы !
А они бредут почти незрячие,
Хлопья пены падают с губы.

Такова она лошажья сила ,
В чистом виде, как не рассуди ...
Изредка заржет одна кобыла ,
Зябко дрогнет кожей . Впереди

Хвост, как веник, к небу подымая,
Затевая с летом кутерьму ,
Стригунок бежит, не понимая,
Что за доля выпадет ему ....


Афанасий Фет Не ворчи, мой кот ...

Не ворчи, мой кот-мурлыка,
В неподвижном полусне:
Без тебя темно и дико
В нашей стороне;

Без тебя все та же печка,
Те же окна, как вчера,
Те же двери, та же свечка,
И опять хандра…

Валентин Берестов Кот

Кот открыл глаза, -
Солнце в них попалось.
Кот закрыл глаза, -
Солнце в них осталось.

Может, потому
Две блестящих точки
Вижу я сквозь тьму
Ночью в уголочке.

Жан Кокто   Кот

Дух мнимой ласковости теплится под спудом
Его хрустальных глаз, горящих изумрудом.
Лежит и, кажется, забыл про все вокруг,
Мурлыкает во сне, и этот тихий звук
Все больше выдает невнятную тревогу.

И вот потягивается и понемногу

Примеривается, как поиграть с лучом.
Потом встает, спина дугой, усы торчком,
И вдруг, усевшись, умывается, проворный,
И розовый язык скользит по шерстке черной.

Иван Бунин Кошка в крапиве...

Кошка в крапиве за домом жила.
Дом обветшалый молчал, как могила.
Кошка в него по ночам приходила
И замирала напротив стола.

Стол обращен к образам — позабыли,
Стол, как стоял, так остался. В углу
Каплями воск затвердел на полу -
Это горевшие свечи оплыли.
 
Помнишь? Лежит старичок-холостяк:
Кротко закрыты ресницы — и кротко
В черненький галстук воткнулась бородка…
Свечи пылают, дрожит нависающий мрак…
 
Темен теперь этот дом по ночам.
Кошка приходит и светит глазами.
Угол мерцает во тьме образами.
Ветер шумит по печам.

 
Олег Дмитриев Квартал перед сносом
Здесь бродят псы, доверчивы и тощи,
К прохожим льнут - не отогнать никак!
Хозяева на новую жилплощадь
С собой не взяли кошек и собак.

Продуты ветром черные бараки.
Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,
Оставленные кошки и собаки
Поодиночке в комнатах сидят:

Еще в углах живет знакомый запах,
Еще надежды дух не истребим,
И вздрагивают головы на лапах -
В коротких снах приходят люди к ним!

Настал сентябрь. В покинутом квартале
Над блеклою листвой кружится сор…
Вдруг резко тормоза заскрежетали
И мальчик с плачем бросился во двор.

И закричал у дома: "Борька! Борька!” -
Взъерошен, длинноног и длиннорук.
По лестнице взбежал и плакал горько,
И снова принимался звать!
И вдруг

Явился кот,
Облезлый, драный, грязный,
Сощурился на громкий зов, на свет,
Уже привыкнув к жизни несуразной,
Где дом - не дом, и человека нет.

И мальчик потащил его к машине,
Не чуя ног, не чувствуя земли,
И слезы счастья - самые большие! -
На шерсть кота бесстрастного текли…

А из такси родители смотрели,
Не говоря друг другу ничего,
И их сердца внезапно подобрели,
Постигнув сердце сына своего.

Они, наверно, чувствовали смутно,
Что мир вещей, отнявший столько сил,
Мир суетных забот сиюминутных
Их души постепенно исказил.

Но только… если глупый мальчик плачет,
Целуя в нос несчастного кота,
То это все в конечном счете значит,
Что в мире есть любовь и доброта!

И улыбалась женщина устало,
И муж смотрел растерянно в стекло
На жалкие строения квартала,
Где детство их давным-давно прошло…

Саша Чёрный  Про кота

Раньше всех проснулся кот,
Поднял рыжий хвост столбом,
Спинку выпятил горбом
И во весь кошачий рот
Как зевнёт!
"Мур! умыться бы не грех..."
Вместо мыла - язычок,
Кот свернулся на бочок
И давай лизать свой мех!
Просто смех!
А умывшись, в кухню шмыг;
Скажет "здравствуйте" метле
И пошарит на столе:
Где вчерашний жирный сиг?
Съел бы вмиг!
Насмотрелся да во двор -
Зашипел на индюка,
Пролетел вдоль чердака
И, разрыв в помойке сор, -
На забор!..
В доме встали, кот к окну:
"Мур! на ветке шесть ворон!"
Хвост забился, когти вон,
Смотрит кот наш в вышину -
На сосну.
Убежал, разинув рот...
Только к вечеру домой,
Весь в царапках, злой, хромой.
Долго точит когти кот
О комод...


Рубцов Николай  Я забыл, как... .
 
Я забыл
Как лошадь запрягают.
И хочу её
Позапрягать,
Хоть они неопытных
Лягают
И до смерти могут
Залягать.
Не однажды
Мне уже досталось
От коней
И рыжих, и гнедых, -
Знать не знали,
Что такое жалость,
Били в зубы прямо
И под дых.
Эх, запряг бы
Я сейчас кобылку
И возил бы сено
Сколько мог,
А потом
Втыкал бы жадно вилку
Поросёнку
Жареному
В бок...


Рубцов Николай  Жеребёнок.

Он увидел меня и замер,
Смешной и добрый, как божок.
Я повалил его на травку,
На чистый солнечный лужок!
И долго, долго, как попало,
На животе, на голове,
С восторгом, с хохотом и ржаньем
Мы кувыркались по траве...


Алексей Крылов "Кот Василий"

- Кот Василий, где ты был?
- Я мышей ловить ходил...
- Почему же ты в сметане?
- Потому что был в чулане...
- Долго ль был там?
- Полчаса...
- Ну и что там?
- Колбаса...
- А откуда же сметана?
Отвечай-ка без обмана,
Расскажи нам поскорей,
Как ты там ловил мышей.
- Там сидел я возле кваса...
Нюхал жареное мясо,
Только глянул на творог -
Вижу - мышка на порог!
Я - за мышкой по чулану
И наткнулся на сметану,
Зацепился за мешок,
Опрокинулся горшок,
На меня упало
Сало...
- Где же мышка?
- Убежала...

Эдуард Асадов. Стихи о рыжей дворняге
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...
Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!


 С. Сулин  Алихан (прощание с конем).

Про коня доскажу... На погрузку пошел,
Расседлал Алихана, в мешке
Задал корма ему, морду крепко обнял
И на пристань пошел налегке.
Но креплюсь и иду, словно крадусь, как волк,
До борта парохода - и вот...
Вдруг я слышу - мне в спину легонечко "толк" -
Оглянулся, а конь мой идет,
Тянет воздух к себе и так пылко глядит,
Морду мне он кладет на плечо...
Я не выдержал тут, хоть не баба на вид,
Зарыдал я над ним горячо...
Веришь - мать я свою пред войной оставлял,
Тоже на смерть прощался с женой,
С ними двух малолетних сынов покидал...
Не был так я охвачен тоской,
Когда с другом-конем я прощался навек.
Тут дошел моим мукам предел,
А он все понимал, словно сам человек,
И так горько мне в очи глядел...
Я шептал ему в ухо: "Прости, друг, прости"...
Слезы ж просто душили меня.
Подхватили меня, протолкали вперед...
Я не помню, я был, как чурбан!
Вот от пристани наш отошел пароход,
Глядь - за нами плывет Алихан...


Эдуард Багрицкий . Кошки

Уже на крыше за трубой,
Под благосклонною луною
Они сбираются толпой,
Подняв хвосты свои трубою.

Где сладким пахнет молоком
И нежное белеет сало,
Свернувшись бархатным клубком,
Они в углу лежат устало.

И возбуждённые жарой,
Они пресыщенны едою,
Их не тревожит запах твой,
Благословенное жаркое.

Как сладок им вечерний жар
На кухне, где плита пылает,
И супа благовонный пар
Там благостно благоухает.

О чёрных лестниц тишина,
Чердак пропахнувший мышами,
Где из разбитого окна
Легко следить за голубями.

Когда ж над домом стынет тишь
Волной вечернего угара,
Тогда скользя по краю крыш,
Влюблённые проходят пары.

Ведь ты, любовь для всех одна,
Ты всех страстей нежней и выше,
И благосклонная луна
Зовёт их на ночные крыши.


Новелла Матвеева  Она умеет превращаться

Смотри!
Полосатая кошка
На тумбе сидит, как матрёшка!
Но спрыгнет – и ходит, как щука,
Рассердится – прямо гадюка!
Свернётся – покажется шапкой,
Растянется – выглядит тряпкой…
Похожа на всех понемножку.
А изредка – даже… на кошку!
Вероятно, труднее всего
Превратиться в себя самого.


С. ЕСЕНИН ЛИСИЦА

А. М. Ремизову

На раздробленной ноге приковыляла,
У норы свернулася в кольцо.
Тонкой прошвой кровь отмежевала
На снегу дремучее лицо.

Ей все бластился в колючем дыме выстрел,
Колыхалася в глазах лесная топь.
Из кустов косматый ветер взбыстрил
И рассыпал звонистую дробь.

Как желна, над нею мгла металась,
Мокрый вечер липок был и ал.
Голова тревожно подымалась,
И язык на ране застывал.

Желтый хвост упал в метель пожаром,
На губах — как прелая морковь...
Пахло инеем и глиняным угаром,
А в ощур сочилась тихо кровь.


С. ЕСЕНИН    КОРОВА

Дряхлая, выпали зубы,
Свиток годов на рогах.
Бил ее выгонщик грубый
На перегонных полях.

Сердце не ласково к шуму,
Мыши скребут в уголке.
Думает грустную думу
О белоногом телке.

Не дали матери сына,
Первая радость не прок.
И на колу под осиной
Шкуру трепал ветерок.

Скоро на гречневом свее,
С той же сыновней судьбой,
Свяжут ей петлю на шее
И поведут на убой.

Жалобно, грустно и тоще
В землю вопьются рога…
Снится ей белая роща
И травяные луга.
 

Лев Маляков     Сохатый

Осин промерзлых горестные почки
Берет сохатый замшевой губой.
Давным-Давно он бродит в одиночку
Беду и радость
Делит сам с собой

У ельника в затишке греет тело
На предвесеннем солнышке скупом.
Но изморозь,
Что по хребту осела,
Не растопить и мартовским теплом.

И даже к шуму леса равнодушен:
Не слышит потревоженных сорок
И грохота машинного дорог.
Он лишь безмолвью ельника
Послушен.

Стоит,жует...
О эта сила сока,
Что бродит тайно в почках молодых!
Ударила она по жилам током
И заискрилась на боках крутых.

И вздрогнул лес от радостного грома.
Пропала белка молнией в снегах.
Весенний зов,
Как солнышко,весомо
Несёт сохатый на крутых рогах.

Северьянова В. Г. из цикла "Собакиана"

Среди кромешного мрака
Болезненных слов и строк
Найди человека, Собака,
И выведи за порог.

Хочет он или не хочет,
За он или не за,
Пусть влажная темень ночи
Падёт ему на глаза.

Пусть аромат шиповника
Он чувствует, проходя,
А уши его наполнит
Слабый шелест дождя.

И пусть он впустит в сознание
Нехитрый этот мотив,
Частицею мироздания
Вдруг себя ощутив...

В болезненных словопрениях
За душной завесой штор,
Найди, Собака, скорей его,
И выведи на простор.

Спасти его необходимо!
Спеши, Собака, пока
Он не задохся от дыма
Вонючего табака.

Не претендую на веский
и окончательный суд.
Но может, не прав Достоевский
И мир собаки спасут?

Ирина Снегова.

Что стоны на просцениумах опер,
Что корчи всех балетных лебедей,
Мне говорили, гриф свой высший штопор
Вонзает в синь в час гибели своей

Почуяв смерть, скрывается в зените,
Небытию объятия раскрыв,
И камнем вниз - живите, как хотите,
Земля тверда, и любит скорость гриф!

                             ***
Пушистый комок или гладкое чудо
с космическим блеском загадочных глаз.
То хитро, то нежно, то строго, то мудро
Глядит ваша кошка на вас.
Не хочет ласкаться? Так лучше не трогать -
Характерный зверь, чересчур!
То в руку вопьется безжалостный коготь,
То ласково льется:"Мур-р-мур-р".
И счастлив тот дом, где присутствует кошка,
Светлеет ваш взгляд и яснеет душа.
Вы - раб, вы - слуга, вы - проситель немножко.
Она - королева, она - госпожа!

 

Форма входа
.
Ф.Ф. Кудрявцев кошка Сетон-Томпсон Эрнест Ротвейлер Анастасия Витальевна Перфильева Арно Власенко А.Н.. дрессировщик Рассказы о животных Эрнест Сетон-Томпсон Дрессировка собак Джером К. Джером кинолог Власенко охрана вещи власенко а.н. дрессировка Борис Рябинин Даррелл Джеральд Отработка навыков защиты Куприн Александр кинолог А.Н. Власенко Заневский Анджей Тэффи черт Сетон-Томпсон Э. семинар Алекс Экслер Каган В. Пульняшенко П. Адамсон Джой алабай Аллан Эккерт Анилин насибов алабаи Адамсон Джой? Рожденная свободной Александр Куприн Александр Иванович Куприн Кервуд Джеймс Андреев Л.Н. Хэрриот Джеймс Виктор Астафьев Куприн А.И. Ф. Марз Агуреев И. С точки зрения Кошки Алексеев В. Жеребенок. Евгений Чарушин АСКЫР Акиф Пиринчи Израиль Моисеевич Меттер . Муха Южанка и пес Нелай Питер Гитерс Константин Паустовский Дик Фрэнсис Акимушкин артистка Айтматов Чингиз Александр Ольшанский Вист Аргамак А. Якубовский Сын Казана Вильям Федорович Козлов Евгений Иванович Чарушин Арктур гончий пес Лев Владимирович Канторович Василий Николаевич Сорокин Сергей Терентьевич Аксентьев Алексей Талвир Анъяр Собачье счастье Рассказы о собаках Борис Степанович Рябинин Арго Вера Чаплина Сергеев Леонид Анатольевич Карел Чапек Джек Лондон Джеймс Оливер Кервуд алый собака щенок Арто Дан Маркович Андрей Томилов В. Чернышев А. Ливеровский адьютант Б. Марков В. Астафьев А. Севастьянов А. Онегов Томас Манн Бианки Виталий Валентинович А П П О Р Т Арамилев И.А. Б УД И Л О А.М. Ремизов
.
Проверка тИЦ и PR Рейтинг сайтов TOP•MostInfo.net Животные в доме Яндекс.Метрика Яндекс цитирования